С командой все побежали быстрее, как один. Топали, правда, в основном нестройной толпой. Номер Пятый впереди прибавил скорость и оторвался от группы шагов на десять. Остальные тоже поднажали, но Пятерку догнать не смогли. Сзади негромкий раздался крик, сменившийся звуком падающего тела - это Десятка решил проявить себя джентльменом и прекратить мучения дамы. Впрочем, та тоже не осталась в долгу и спустя несколько секунд роли палача и жертвы резко поменялись местами. Все финишировали почти одновременно, за исключением Пятого, обогнавшего остальных на добрых двадцать метров, и Десятого с Девятой, сильно отставших от всех.
Когда Десятка очнулся и пришел в себя, его ждало большое разочарование. Все уже были за финишной чертой и упорно старались не смотреть последнему в глаза, когда его наивный, по детски растерянный взгляд молчаливо старался хоть в ком-то найти поддержку. Когда Десятый всё же осознал "что" произошло и медленно обернулся к Гансоу, тот уже принялся неспешно расстегивать набедренную кобуру с кунаем - он тоже отметил трюк Акено и слегка улыбался. До опоздавшего от него было не более пяти-семи метров, и промахнуться тут было бы сложно.
И тут Десятый прыгнул. Пролетев ласточкой, он резко покрыл добрую половину расстояния, отделяющего его от Гансоу, умело приземлился на руки, выполнил кувырок и, сильно оттолкнувшись ногами от земли, всем телом налетел на бородатого палача.
Гансоу воспринял неожиданную атаку с завидным хладнокровием. Как только Десятка бросился в его сторону, тот прекратил возню с кобурой, чуть согнул ноги в коленях, опустил руки и развернул корпус к нападающему. Гансоу мог отойти в сторону, пропустить нападавшего мимо себя или контратаковать встречным ударом, но он предпочел более сложный вариант. В тот момент, когда Десятый как торпеда врезался в грудь Гансоу, бородатый, гася удар, удивительно плавно и мягко прогнулся всем телом, почти что встал на мостик – и одновременно взмахнул руками. Раскрытые ладони звонко шлепнули по животу Десятки и подброшенное, словно взрывной волной, неестественно изогнувшееся тело заключенного несколько раз перевернулось в воздухе и с омерзительным хрустом позвоночника упало в нескольких метрах позади Гансоу. Здесь явно не обошлось без применения чакры или какой-то особой техники, это было понятно даже новичку.
– Что ж, нож в спину он не получит, – усмехнулся Гансоу, переведя дыхание и даже не оглянувшись на искалеченного Десятого. – Приберегу оружие для другой игрушки. Эй, кто-нибудь из Ямато, уберите это тело!
Двое в форме, отделившись от массовки подошли к телу Десятого, подхватили его за ноги и поволокли через двор. Второй застонал. Он был в беспамятстве, но еще дышал.
– Слушай мою команду, мразь! – продолжил Гансоу. – Живо построиться! И марш за мной в подвал. Там вас ждет очередной аттракцион.
Заключенные послушной вереницей пошли вслед за бородатым распорядителем. Гной и Жаба пристроились сзади, по бокам топали Ямат'ы с мечами, теперь смотревшимися в их руках просто смешно. Неспешно пройдя по коридору первого этажа, вся процессия спустилась в уже знакомый закуток с тремя дверями. Всех ввели в помещение, на двери которого мелом было написано «Тир». Это был тот же подвал, где состоялось знакомство Гансоу с его игрушками и откуда всех потом повели бегать. Здесь погибли первые двое. Вполне логичным было бы сделать так, что бы пока проходили бега, в этом подвале прибрались и убрали мертвые тела двух первых жертв, однако, "логикой" в местных планах явно не руководствовались.
Первое, что все увидели, войдя в «тир», были два обнаженных трупа у дальней стены. Их аккуратно усадили подле труб парового отопления и зафиксировали в таком положении с помощью проволоки и веревок. "Сейчас будем метать ножи," – объявил Гансоу. "Выходите на рубеж по двое, берете с пола кунаи и кидаете их, метясь мертвецам в живот. Советую не мазать."
Рубеж располагался в пяти шагах от трупов. Чтобы попасть в подобную цель с такого расстояния незнакомым, чужим для руки лезвием, нужно очень хорошо уметь обращаться с холодным оружием. Всего предлагалось каждому сделать по пять бросков, но, помимо чисто технических сложностей, было в этом задании кое-что изощренно-издевательское. И дело не в том, что ножи должны втыкаться в обнаженное, не успевшее закоченеть мертвое тело. Все собранные здесь, подопытные кролики - товарищи проверенные, набирали их не из числа благородных девиц и рефлексирующих интеллигентов. Но основное, что каждую секунду давило каждому на мозги, было то, что каждый из участников, вольно или невольно, легко мог представить себя в качестве мишени с обнаженным пузом. Еще и часа не прошло с момента первого построения, а уже три трупа. Просто физически ощущалось, как в стоящих рядом облаченных в белое людях медленно, но верно закипает адреналин. Каждый готов был взорваться в любую секунду – и сделать все, чтобы подороже продать свою жизнь. Пять метательных ножей, один в руках, четыре на полу возле ног, чистейшей воды провокация.
Логика стучала в голове как молоток - ты обречен, действуй!
Но та же логика потом подленько шептала: нет, не ты - они! Они изначально были обречены, весь разыгранный спектакль – специально для тебя, единственного, избранного, неповторимого. Их, а не тебя должны были убить и убили. Для чего? А в кого бы тогда надо было бы метать ножи?
– Давайте, в темпе! Вышли и швырнули! – рявкнул Гансоу. – Или хотите присоединиться к друзьям-мишеням?
